РАО Бумпром. Российская Ассоциация организаций и предприятий целлюлозно-бумажной промышленности. Экономика, бумажное предприятие, развитие переработки древесины, лесная индустрия, БДМ, экология, лесной бизнес, бумажная упаковка, тара, тарная упаковка, новости ЛПК, новости лесного комплекса, новости ЦБП, ЦБП, пошлины на бумагу, ЦБК, целлюлоза, бумага, целлюлозно-бумажная промышленность, отрасль ЦБК, картон, писчебумага, производство, целлюлозно бумажный комбинат, фабрика, целлюлоза, экспорт, импорт, повышение цен, Лесной кодекс, инвестиционная программа, правительство, федеральное агенство по лесному хозяйству, макулатура, оборудование, модернизация, кадры, ввп, полиграфия, газетная бумага, мелованная бумага, снижение цен, акции, контракт, облигации
Об Ассоциации
ЦБП России
Новости и комментарии
Исследования и публикации
Календарь событий
СПК в целлюлозно-бумажной, мебельной и деревообрабатывающей промышленности
   Главная Контакты Карта сайта Написать письмо Сегодня 18.07.2018г., среда
НОВОЕ НА САЙТЕ
АРХИВ-КАЛЕНДАРЬ
<< июль 2018 >>
ПнВтСрЧтПтСбВс
1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031
ПОИСК
Рассылки


НОВОСТИ И КОММЕНТАРИИ
СМИ о нас

6 июля 2018 г.

Обзор СМИ от 6 июля 2018 года

Версия для печати

ОТКУДА И СКОЛЬКО ЛЕСА ПОСТУПИТ НА ЦБК В КОРЯЖМЕ В 2019 ГОДУ

 

Надежда СУХОПАРОВА, «Правда Севера»

 

Об этом уже сегодня знают в Лесном филиале Группы «Илим». Конец весны и начало лета в Архангельской области больше похожи на осень. Небо – свинцом и бесконечный дождь. С директором Лесного филиала в Коряжме Дмитрием Пахомовым мы беседуем о том, как в этих условиях исключить аритмию в работе комбината из‑за нехватки сырья.

 

– Дмитрий Александрович, у вас в последнее время в сводках производственной деятельности стоял ноль. С вывозкой понятно – дороги были закрыты. А почему заготовка встала?

— Весной в период обильного таяния снега грунты перенасыщены влагой, их несущая способность очень слаба. Поэтому весной закрывают дороги, в том числе и общего пользования. Вся техника встаёт на сезонное обслуживание.

Заготовка тоже останавливается – грунт настолько переувлажнён, что трактор на ровном месте тонет. Даже на борах образуется большая колейность. Это характерно практически для  всего Северо-Запада.

 

– А как же комбинат? Он ведь не останавливается.

— Мы создаём запас древесины, который рассчитан на разрыв дорожной доставки и на риски, связанные с погодными условиями. 45 дней – это общая средняя цифра, а так – зима пришла или не пришла, или лето вовремя не наступило – всякое бывает. Погода каждый год преподносит сюрпризы. Всегда есть колебания от 10 дней до полумесяца. А иногда и до месяца. В 2016 году в середине ноября уже всё замёрзло, 17 ноября все лесовозы уехали в лес. Ноябрь – декабрь отработали лучше некуда, на комбинат завезли пять миллионов кубов (это на 250 тысяч выше нормативного запаса на 1 января). А в 2017‑м зима пришла в январе, с опозданием на 40 суток.

 

– Как удаётся выходить из этих непредсказуемых ситуаций? Это ведь не в магазин сбегать, если вдруг в холодильнике чего‑то случайно не хватит.

— Мы применяем очень эффективные практики промскладов. Понимая, что зимой нужно вывезти максимум леса, сокращаем плечо доставки. Основная задача – доставить лес с верхних складов к дорогам общего пользования, к своим дорогам, чтобы летом его спокойно привезти на комбинат.

Если говорить о прошлой зиме, то, несмотря на поздний приход, её продолжительность была нормальная, мы практически до 20 апреля занимались вывозкой с верхних складов. Мы вычистили абсолютно все делянки. Кроме того, заготовили на 150 тысяч кубометров больше, чем планировали.

 

– Какова у вас глубина планирования? Ведь изо дня в день комбинат требует сырья. И при всех сложностях заготовки и вывозки вы обеспечиваете эти потребности.

— На сегодняшний день в Лесном филиале распланирован уже 2019 год. Мы знаем, где будем рубить. Выдали техническое задание на подготовку лесосек. Все дороги к этому лесофонду либо уже построены, либо в процессе строительства. По собственной заготовке горизонт планирования – больше года.

 

– Когда в последний раз была проблема с запасом на складах?

— В ноябре – декабре 2017‑го. Но, получив эту проблему 1 ноября – 1 декабря, мы вновь на 15 апреля вышли на нормативный остаток.

 

– Собственной заготовкой вы обеспечиваете треть своих потребностей. Но в общем оркестре и сторонние поставщики должны столь же чётко сработать, как и свои.

— На сегодняшний день обеспечение собственным лесом достигло 40%. Более половины стороннего леса – это длинные контракты, которые оговорены на 2–3‑летнюю перспективу. В это же число входят контракты с нашими надёжными партнёрами, где мы взаимодействуем с обоюдной выгодой. У нас в регионе много лесопильных, фанерных заводов, которые нуждаются в сырье. Большая часть из них занимается собственной заготовкой. Мы им поставляем пиловочник – они нам весь баланс и щепу. Мы выдерживаем свои обязательства, они – свои.

 

– Точно знаю, что в 90‑х никто не считал, пиловочник это или баланс. В рубительные машины шло всё подряд. Приходилось ли на вашей памяти пускать в рубительные машины деловой лес, чтобы не останавливать процесс?

— В моей практике такого не было. Я в компании с 2005 года. В Коряжме – с 2008‑го. Пиловочник в котёл мы не подавали.

 

– Помню, как загибались леспромхозы. Чтобы сформировать межсезонный запас, они были вынуждены брать кредиты на запчасти, на ГСМ. Исчезла ли эта проблема сейчас? Ведь когда вы ставите технику на прикол, вынуждены вставать и предприниматели, и те ваши партнёры, которые в больших и малых объёмах заготавливают древесину, которая идёт на комбинат.

— Для собственных подразделений Группы «Илим» эта проблема не актуальна. Финансовые возможности позволяют нам работать стабильно и зимой, и осенью. Если говорить о наших основных партнёрах, которые занимаются лесопилением, они, как и мы, формируют промсклады.

 

– То есть у них есть что продавать?

— У них есть что пилить и есть что продавать. На сегодняшний день мы со многими компаниями договариваемся, чтобы они формировали промсклады, чтобы у них хватало транспорта, оборотных средств вытащить лес из делянок. Часть леса привезти на комбинат, часть – на промсклады. И мы оплачиваем эти промсклады, фактически покупая лес до того, как он прибудет на комбинат.

 

– Получается, сама жизнь отрегулировала ситуацию, когда вы за счёт взаимных уступок поддерживаете, в том числе, и малый, и средний бизнес, который работает в лесу.

— Надёжных поставщиков леса у комбината с каждым годом становится больше. В том числе, и среди малого бизнеса, который развивается, и наши отношения перерастают в длинные истории. В 2018‑м мы уже со многими компаниями довольно прочно закрепили именно такие отношения. Сегодня мы обсуждаем планы на зимний сезон следующего года. То есть наши партнёры уже получили деньги для поддержания, для проведения каких‑то работ.

 

– Можно продать комбинату древесину, которую украли или приобрели незаконно?

— На сегодняшний день это практически невозможно. Мы работаем по принципу: любая компания, которая является непосредственным лесозаготовителем, имеет возможность заключить с нами контракт. Но мы не работаем с компаниями, которые не имеют основных средств и лесосырьевых баз.

Все наши действия абсолютно точно соответствуют законодательству. Внедрение единого государственного учёта лесопродукции, качество и прозрачность лесозаготовки – непреложные принципы, которыми мы руководствуемся.

В компании на сегодняшний день действует целая система мер. Она подразумевает непосредственную работу с каждым поставщиком как раз на предмет полного соответствия его пакета документов, его нормативной, уставной и прочей документации российскому законодательству.

 

– Полтора последних десятилетия «Илим» очень серьёзно вкладывался в лесозаготовку. Вы уже приостановили инвестиции, всё уже хорошо?

— Прогресс и инвестиции приостановить нельзя. Компания должна развиваться. У нас растут объёмы заготовки, мы периодически меняем технологии, обновляем технику и стараемся быть эффективными на всех этапах – на заготовке, перевозке, внутрихозяйственной, общехозяйственной деятельности. Каждый передел является для нас поводом для изучений, мы выявляем проблемы и потери, которые там есть. На устранение потерь компания всегда готова выделять деньги. Инвестиционный план по Лесному филиалу на 2018 год составляет один миллиард рублей.

 

– У вас сегодня очень жёсткий норматив использования техники.

— На сегодняшний день норматив такой: 25 тысяч часов – наработка на лесозаготовительную технику (около пяти лет), и 750 тысяч километров пробега – на сортиментовоз (шесть–семь лет).

 

– Для дорогой импортной техники, где стабилен техуход, это не столь существенный срок. Куда уходит то, что списывается, снимается с эксплуатации?

— Группа «Илим» – это та компания, которая очень интенсивно использует технику. Все наши транспортные единицы работают 24 часа в сутки и практически 360 дней в году. И когда техника вырабатывает определённый ресурс, она вполне может использоваться в более щадящем режиме.

 

– Это ведь тоже возможность малому бизнесу не с топором в лес ходить?

— Существует практика продаж техники с аукциона. К нему допускаются все финансово устойчивые участники, имеющие прозрачную налогооблагаемую базу. Приходят, смотрят, платят деньги, забирают.

Сегодня мы рассматриваем возможность передачи такой техники лесозаготовителям либо тем компаниям, которые имеют с нами контракты, в счёт поставки лесопродукции. Мы прекрасно понимаем, что техника нужна перед началом заготовительного сезона (октябрь – ноябрь). Когда есть выкупленные делянки, подготовленный лесофонд или подготовленный к вывозке лес. И в то же время для любого лесозаготовителя или лесоперевозчика это самый «голодный» сезон. Поэтому такая передача техники – большое подспорье для наших партнёров.

 

– Есть два типа политики: мы крутые, мы диктуем свои правила. Или – договариваемся, независимо от того, крупный или мелкий игрок на региональном пространстве. Что вы проповедуете?

— Если говорить о лесообеспечении комбината в Коряжме, то мы больше половины сырья закупаем у сторонних поставщиков, в силу этого не можем декларировать односторонние принципы.

 

– То есть это рынок продавца, а не покупателя?

— Продавца ли это рынок или покупателя – диктует погода, ситуация, которая складывается в данный момент. Она может меняться от месяца к месяцу. Но это неправильно с точки зрения выстраивания длительных отношений. Мы должны работать как партнёры, независимо от того, какой сегодня рынок. Каждое предприятие хочет иметь стабильность. Предприятия, которые ориентированы на выгоду одного дня, долго не существуют.

 

– Много осталось на рынке таких предприятий-однодневок?

— Есть. На короткой дистанции они что‑то выигрывают, но на длинной теряют больше.

 

– Раньше использовалось выражение «добыча леса», потом почему‑то стала «лесозаготовка». С точки зрения доступности лесосеки – для вас это добыча или заготовка?

— На мой взгляд, ближе нам слово «заготовка», потому что это процесс плановый.

 

– Но легче добывать лес не стало.

— Технологии не стоят на месте. То, что было десять лет назад, и сегодня – абсолютно разные ситуации. Техника, которая сегодня работает в лесу, – уникальная, сложная. Там и пневматика, и гидравлика, и электроника. По своей начинке её уже можно сравнить чуть ли не с космическим кораблём. Соответственно, у техники и возможности больше. Один харвестер в Группе «Илим» заготавливает порядка 90 тысяч кубометров в год (это маленький леспромхоз). Плюс к этому дорожная техника. Если раньше были бульдозеры с коэффициентом надёжности 0,6 (60 процентов работает, 40 процентов стоит на ремонте), на сегодняшний день коэффициент надёжности – 0,95. Имеем возможность проложить дорогу, а когда надобность в ней отпадёт, снять и увезти на другое место.

 

– Получается, оператора харвестера можно приравнивать к пилоту по сложности управления.

— Это как посмотреть. Водитель на вывозке леса лет 20 назад – это суперпрофессионал, потому что дорожных условий не было.

 

– Все ездили с надписью: «Танки грязи не боятся»…

— Не было экскаваторов на подготовке работ, не было грейдеров, не было подсыпок. Лопата на машине, мешки с песком, вёдра, топоры. Потому что всё на своём горбу или на верёвке, вариантов‑то не было. Сейчас ни один лесовоз не ездит на верёвке. Все самостоятельно доезжают до места погрузки, самостоятельно и уезжают обратно.

 

– Кстати, вы много ездите по миру, наши операторы форвардеров, харвестеров уступают по квалификации европейским?

— Если оценивать квалификацию с точки зрения навыков управления трактором, знаний механики, мы, наверное, уже многим нос утрём. Но если говорить о наличии знаний о лесе…

 

– А чего не хватает нам?

— Быть технологами и лесниками. На сегодняшний день любой лесоинженер нацелен на воспроизводство лесов. Когда наши операторы будут знать, как растёт лес, они будут рубить его так, чтобы лесовосстановление шло как можно быстрее.

 

– За счёт пилотного проекта интенсивного лесопользования вы прославились на всю Россию. Идея‑то суперская – с одной делянки урожай трижды собирать. Это не ради красного словца? Вы будете это применять и расширять?

— Прореживание лесов – это же идея от природы. Она основана на принципе выживания и естественного отбора. Сначала растёт три тысячи деревьев. В период созревания остаётся всего лишь 700–800. Любое дерево до периода зрелости растёт в борьбе за выживание. Прореживанием мы помогаем более сильным, ускоряем естественный процесс. Мы считаем, что все леса, где мы занимаемся хозяйственным освоением, должны подлежать такому уходу. Это нормальная практика. То, что мы вчера пробовали экспериментально, сегодня для нас нормальный технологический процесс – проведение коммерческих рубок ухода.

 

– Вам приходится мыслить полувековыми масштабами. Прореживаете участки, которые будут спелыми, возможно, уже не на вашем веку…

— Мы делаем простые и абсолютно понятные вещи. Если бы мы не провели прореживание, лес бы нам ни сейчас выгоды не принёс, ни через 50 лет.

 

– Известно, что Коряжма будет двигаться в сторону дальнейшего увеличения переделов древесины. Сегодня у вас всё хорошо согласовано по породному составу, по количеству, в сырье, судя по всему, больших проблем вы не испытываете. А если ЦБК станет развиваться, и ему потребуется дополнительное сырьё? Игроки на рынке лесопереработки между тем всё активнее. Как быть в этой ситуации?

— В ближайшие пять-семь лет комбинат прирастёт на 120 тысяч тонн готовой продукции. Это говорит о том, что потребуется дополнительно до миллиона кубов леса. Об этом уже заявлено, этот путь нам понятен. На сегодняшний день компания формулирует новый приоритетный инвестиционный проект в области освоения лесов.

В моём понимании, если уж кому‑то и давать леса в хозяйственное ведение, то в первую очередь – Группе «Илим». Я не знаю проблем с лесом, в которых бы нас можно было обвинить. С точки зрения арендных платежей – нет компании стабильней. С точки зрения восстановления лесов, объёмов создания лесных культур, лесохозяйственных работ, проведения рубок ухода – мы на первом месте, мы внедряем новые технологии. За долгое время работы комбината к нам не было никаких претензий о невыполнении обязательств по содержанию той лесосырьевой базы, которая у нас есть. У нас один из самых высоких показателей использования расчётной лесосеки. Осваиваем до 90% того, что в аренде. Мы одни из первых, если не первые, кто получил сертификат Лесного попечительского совета. Мы одни из первых, кто договорился с «зелёными» в определении ценности лесов и моратории на заготовку. И мы та компания, которая этот мораторий очень жёстко соблюдает.

 

– Вести заготовку в крае, где люди очень зависимы от леса, – это ведь тоже дело непростое?

— С 2001 года на базе комбината работает постоянно действующее совещание по социально-экономическому развитию юга Архангельской области. Это переговорная площадка, где интересы населения представляют руководители региона, муниципалитетов, депутаты всех уровней власти. И я не помню случая, чтобы мы не учли интересов какой‑то территории. На мой взгляд, это самая конструктивная площадка, которая давно доказала свою эффективность.

 

БЕРЕМ СТАРЬЕ!

 

Ольга Игнатова, «Российская газета»

 

Госдума 19 июня во втором чтении приняла законопроект об освобождении россиян от налога на доходы физических лиц при сдаче бытовой макулатуры.

 

"В России ежегодно образуется около 9 миллионов тонн годных к вторичной переработке целлюлозных отходов. Но только 3,5 миллиона тонн из них собирается и перерабатывается. Хотя мощности перерабатывающих предприятий рассчитаны на 4,5 миллиона тонн, - рассказывает "Российской газете" директор по развитию саморегулируемой организации "Лига переработчиков макулатуры" Денис Кондратьев. - У нас на специализированных предприятиях существует реальный дефицит вторсырья, притом что треть мусорных полигонов забита бумажными отходами. Ежегодно мы выбрасываем туда макулатуры на 60 миллиардов рублей". А, между прочим, одна гофрокоробка проживает шесть жизней. При этом для производства такой коробки уходит тонна макулатуры или шесть здоровых деревьев. "Если шесть раз перерабатывать такую коробку, сколько деревьев от вырубки можно спасти. А на седьмой раз из коробки изготавливается подставка для яиц, которая, в свою очередь, проживает уже 30 жизней", - уточняет Денис Кондратьев.

В России пока что нет культуры ни раздельного сбора мусора, ни сдачи макулатуры, хотя в советские годы существовала отлаженная система сбора старых газет, журналов, книг. За это давали талоны, на которые можно было приобрести дефицитные товары. А макулатуру из СССР охотно покупала за валюту Финляндия. Сейчас сбор макулатуры считается доходом и облагается налогом. "Получается следующая ситуация: если человек собрал условно несколько килограммов газет, журналов и хочет их сдать, то для этого ему надо оформить сделку, заполнить и подать налоговую декларацию", - поясняет депутат Госдумы Владимир Гутенев. Понятно, что при таком раскладе никто сдавать макулатуру не хочет. Проще отнести на помойку. Или выбросить в лесу или в поле во время поездки на дачу. Поэтому-то, как отмечает Кондратьев, у нас в стране и исчезли пункты сбора вторсырья. Привозят целлюлозные изделия на переработку в основном торговые предприятия. Крупнейший в стране ретейлер, например, ежегодно сдает в переработку различной бумажной тары на 30 миллионов долларов.

"Надеемся, что законопроект будет принят окончательно и со следующего года и люди начнут вовлекаться в процесс сбора макулатуры, - добавляет Денис Кондратьев. - Надо приучать население к мысли, что разбрасываться вторсырьем - это неразумно. Но большинство же из нас не выбрасывает в мусорное ведро мелочь. Мы ее складываем в копилку и потом или расплачиваемся постепенно, или можем отнести в банк и обменять на более крупные деньги. Во всех развитых странах люди имеют возможность либо бесплатно оставлять вторсырье в определенных местах, либо сдавать и получать за это вознаграждение. Когда люди поймут, что на отходах можно заработать дополнительный доход, тогда у нас начнут исчезать мусорные полигоны". Эксперты считают, что в день можно получать за сдачу макулатуры 50-100 рублей. Деньги небольшие, но на дороге не валяются. Подобный вид заработка будет интересен школьникам, студентам, малоимущим.

"Освобождение от НДФЛ макулатуры - только первый шаг, дальше необходимо распространить эти меры и на другие вторичные ресурсы, которые граждане смогли бы свободно сдавать. Среди них, например, пластиковая и стеклянная тара", - добавил Владимир Гутенев.

 

Выскажите мнение о материале:

Очень полезно  Любопытно  Ничего нового  


Об Ассоциации . ЦБП России . Новости и комментарии . Исследования и публикации . Календарь событий . СПК в целлюлозно-бумажной, мебельной и деревообрабатывающей промышленности
Главная . Контакты . Карта сайта .   . Написать письмо    Тел./Факс +7 (495) 783-06-01
Copyright 2009 РАО "Бумпром" другие новости
Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100